- Веселенькая усадьба! - посетовал я. Женя помог мне перебраться подальше от Мишки, тут же рыкнувшего на нас. Как же, его лишили развлечения. А много ли их тут у него?

Когда колесо сдалось, мы отправились к самому озеру. Небольшое, действительно черное, оно, наверное, было очень глубоким. Отвесная скала возвышалась с противоположной стороны.

Мы полюбовались и уехали.

Многих друзей Жени Гущина я узнал за время нашей дружбы и у каждого из них имелась какая-либо особинка, неповторимость. Его Асабин из повести «Храм спасения», наверное, поначалу был Особиным, никак не иначе.

Без приключений тогда доехать не удалось. Перед одним из поворотов Женя попросил руля. Мы пересели.

- Что-то не чувствую я твоих педалей, у меня управление пожестче. - И вдруг -стоп! - он съехал на обочину и остановился. Вылез. Вылез и я за ним. Дорога огибала небольшую горушку. Слева - откос и то ли овраг, то ли не очень глубокое ущелье, метров 10-15 глубиной. Внизу, на левом боку, лежал «Жигуленок» 04-й.

Около него лазил мужик с промокшей повязкой на голове.

- Чем помочь?! - крикнул ему Женя.

- Ничем! Жену в больницу отправил, жду кран. Тачка целая, вроде бы... Так, есть кое-что... - Мы постояли молча, вернулись назад пешком, метров на сто и проследили сход «четверки» - след уходил с дороги постепенно и - короткий полет.

Хорошо, что не в бездну.

- Километров восемьдесят шел, не успел в поворот вписаться, - констатировал Женя. - Ну, что ж, у него все схвачено, поехали.

Я снова сидел за баранкой и за дорогой следил в оба.

Дружба наша не могла не коснуться моего творчества. Правда, я всегда хорошо помнил Пушкинское:
Что дружба? - Легкий пыл похмелья,
Обиды вольный разговор,
Обмен тщеславия, безделья
Иль покровительства позор...
и попадать в силки Пушкинского определения дружбы никак не хотел. Обременял Гущина своими творениями редко, пару раз, не больше. Одна рукопись, правленая его пером, затерялась в журнале «Барнаул». Еще одну - «Чертово колесо» - попросил я его прочитать и добавил: «Женя, если за неделю прочтешь, рекомендуй в печать, если не осилишь - место ей в корзине».

Он позвонил мне утром на следующий день: «Володя! Прочитал я твое «Чертово колесо», одобряю. Правки немного, мои пометки увидишь».

Радость была для меня большая. Опубликовать он мое «Колесо» не успел - помешал инсульт. Но книга вышла, и я надеюсь, будет иметь свою судьбу.

Далее...